Просмотрено - 3

«Заступившись за российских детей, я потеряла бизнес и сбережения»

Психотерапевт из Техаса Диана Блэк в течение нескольких лет пыталась привлечь внимание властей штата к издевательствам над тремя российскими детьми в приемной семье. В интервью «Голосу России» она рассказала о том, как сложно защитить права ребенка в США

— Как вы узнали о ситуации, в которой оказались российские дети в семье Декерт?
— В августе 2008 года, когда я управляла детским домом для детей, которые подверглись насилию, у меня был контракт с Департаментом семьи и опеки Техаса. Они обратились ко мне и попросили отправиться в дом [супругов Декерт] и оценить состояние детей и их приемного отца. Я это сделала.
— Психотерапевт Диана Блэк: российские дети в Техасе подвергались издевательствам
Я обнаружила, что насилие в семье действительно имело место. Я написала отчет об этом, отправила его в Службу защиты детей, но ничего не произошло. Примерно через неделю я получила звонок от приемного отца [Майкла Декерта], который заявил мне, что он не хочет оставлять в семье приемного мальчика (напомню, там были две сестры и брат).
Он заявил, что хочет избавиться от мальчика и что он ждет, когда Служба защиты детей сможет забрать ребенка. Он спросил, могу ли я что-то сделать. Я ответила, что могу забрать Закари [американское имя Алексея Климова] в «Рузвельт хаус» — это название моего детского дома. После этого я приехала в дом Декертов вместе с еще одним консультантом-психологом в качестве свидетеля. Майкл Декерт повторил мне в присутствии свидетеля (Сэнди Рэндалла) то же, что говорил по телефону — что он хочет, чтобы мальчик покинул дом и больше не возвращался. Он также сказал, что девочкам, возможно, тоже нужно сменить приёмную семью.

— Астахов подтвердил, что американцы Декерт отказались от усыновленных сирот Климовых
Я позвонила в Департамент семьи и опеки и попросила мистера Декерта повторить им то, что он сказал мне. Он это сделал, указав, что он хочет, чтобы я забрала ребенка, которого он не хочет видеть в своем доме. Эти ужасные вещи Майкл Декерт говорил прямо в присутствии мальчика. Он побросал вещи мальчика в мешок для мусора, отнес его в мою машину и отвел туда ребенка. Мы были шокированы.
Мы уехали вместе с ребенком. Перед этим я попросила Майкла Декерта написать документ, в котором бы он изложил все, что говорил до этого. Я до сих пор храню этот документ.

— О какого рода насилии в семье вы узнали?
— В первый день, когда я встретила Закари [Алексея Климова], ему было тогда 12 лет, на меня произвело впечатление то, насколько смелым и стойким он был. Он был очень приветливым и отзывчивым. Он решился рассказать мне о насилии в семье, потому что он хотел, чтобы кто-то помог ему и его сестрам.
Мальчик рассказал мне, как его запирали в кладовке с ведром для отходов. Иногда ему даже приходилось использовать это ведро как туалет. Когда ведро оказывалось полным, ему приходилось самому выносить его на улицу. Также он рассказал, что его заставляли работать. На тот момент дети уже два с половиной года не ходили в школу.
Пожалуй, единственным результатом моего вмешательства в эту ситуацию стало то, что приёмные родители начали снова отправлять детей в школу, они стали лучше одеваться. Но детям под страхом наказания запрещалась с кем-либо общаться. Насколько я знаю, даже администрация школы в течение нескольких лет обращалась в Службу опеки.
Одна из учителей рассказала мне, что лично звонила в Службу защиты детей, когда Келли [американское имя Анастасии Климовой] пришла в школу с синяками — вся спина была черно-синего цвета. Учительница отвела Келли к директору. И она, и директор не могли сдержать слез. Школьная медсестра даже сделали фотоснимки синяков. Но сохранились ли те фотографии, педагог не знает.

То есть люди несколько раз сообщали о насилии над этими детьми, но Служба защиты детей не принимала мер.

— У вас есть какие-то версии, почему Служба опеки ничего не сделала?
— Это вопрос к Департаменту семьи и опеки штата Техас.
— Правильно ли я понимаю, что именно вы сообщили в Генеральное консульство России в Хьюстоне об этой ситуации?
— Да. Я обратилась к уполномоченному по правам ребенка в России, также я обратилась в Генеральное консульство России в Хьюстоне.
— СК начал проверку по факту насилия в отношении приемных детей из РФ в семье Декертов в США

— На официальном сайте Техасского департамента здравоохранения размещена информация о том, что Диана Блэк Фридман была лишена лицензии психотерапевта на один год за нарушение профессиональной этики. Речь идет именно о вас?

— Да, это обо мне. В настоящее время моя лицензия уже восстановлена. Супруги Декерт, приёмные родители, которых я уличила в насилии над детьми, решили отомстить мне и лишить меня лицензии. Помощь в составлении жалобы на меня им оказали юристы местной Службы защиты детей. В результате действие моей лицензии было официально приостановлено на год. Правда, формально причина отзыва лицензии не в том, что на меня пожаловались, а в том, что я была арестована в 2009 году.
В тот момент все трое детей сбежали из дома в очередной раз (ранее это случалось многократно, особенно со старшим мальчиком) и пропали на три дня. Я не могла тогда обратиться к местным правоохранительным органам или в местную Службу защиты детей. Мне пришлось обратиться к руководителю Службы опеки всего штата в Остине. Она заявила, что местным органам Службы защиты детей стоило бы делать свою работу лучше.

В тот момент дети прятались у соседей. Но после трех дней с момента их побега никто даже не начал поиски, а соседи не стали сообщать властям о них, потому что знали о тяжелой ситуации в семье. Они позвонили мне и сказали, что не могут и дальше заботиться о детях.
Мы с медсестрой, работавшей в основанном мною приюте для детей Рузвельт-хаус, приняли решение лично отвезти детей на встречу с главой Департамента семьи и опеки Техаса. Мы договорились встретиться в ее офисе в Остине. Она позвонила мне и попросила оставаться в Раундрок.
Мы встретились в ресторане. Она приехала вместе с тремя сотрудниками департамента и побеседовала с каждым из детей по отдельности. Я слышала, как Закари сказал им: «Я устал от постоянного насилия». Затем они покинули ресторан вместе детьми. Когда мы вышли на улицу, офицеры полиции надели на меня наручники. Они сказали Линде (медсестре), что она свободна и что они приехали за мной. Они сказали мне, что они не хотят меня арестовывать, но этого требует местная Служба защиты детей.
Меня отвезли в участок. Признаться, я даже не чувствовали дискомфорта в камере, потому что думала, что дети наконец в безопасности. Но на следующий день, когда меня отпустили из полиции, я узнала от адвоката, что детей вернули в приёмную семью, где они подвергались насилию.
Три недели спустя Закари снова убежал из дома. Он скрывался почти год. Его снова вернули домой, он снова пытался сбежать. В бегах он и сейчас — он убежал в июне 2012. А девочек забрали из семьи и отправили во временную приемную семью пару недель назад.
Собственно, вот история, из-за которой я была лишена лицензии. Они посчитали, что я вступила в отношения с детьми, в то время как психотерапевт может только наблюдать.

— Вы не боитесь новых судебных исков? Например, если супруги Декерт обвинят вас в разглашении конфиденциальной информации?
— Правда и так очень долго скрывалась. С момента моего ареста в 2009 году я до сих пор жду суда. Я уверена, что сделала все правильно. Хотя я и заплатила высокую цену за то, что сделала. Мою лицензию приостанавливали, я не могла работать целый год, я потеряла мой бизнес, доход, сбережения. Но мое мнение таково, что любой, кто знает о насилии в отношении детей и молчит, становится соучастником насильника.

— Каковы перспективы этого дела, на ваш взгляд?
— Насколько я знаю, старший мальчик сейчас в розыске. Девочки сейчас во временной приемной семье. В апреле должны состоятся слушания об их судьбе.
Суд предстоит и мне. Правда, я не уверена, что это будет развязка, потому что дело тянется уже 4 года. Я предстану перед жюри присяжных 14 мая. Я надеюсь на правду.

— Кто-то из официальных лиц Департамента семьи и опеки связывался с вами?
— Нет. Никто не обращался ко мне. Каждые три месяца я езжу в суд. И каждый раз они переносят слушания.
— Какие доказательства, подтверждающие вашу версию, у вас есть?
— Я сохранила все документы. У меня есть медицинские записи дантиста, который лечил Закари. Мальчик сказал мне, что его приёмная мать выбила ему передний зуб. Эти слова есть в записях врача. Его нижняя губа была разбита. Он сказал, что мать била его регулярно. Также у меня есть свидетели, которые видели все это своими глазами.

Позвольте добавить: в этом деле что-то пошло не так. Случилось что-то ужасно неправильное. Я думала, что Служба защиты детей должна работать как-то иначе по отношению к детям, которые были усыновлены из других стран.
— Вы считаете, что все произошло из-за того, что эти дети из России?
— Нет, я так не думаю. Более 200 детей каждый год погибают в Техасе в результате насилия. Увы, это не такие уж редкие случаи. Но просто мне кажется, что российские дети находятся в более уязвимом положении. Потому что у них нет больше родственников в округе, кроме приемных родителей. Нужен кто-то, кто будет присматривать за их судьбой, нужны качественные проверки ситуации в приемных семьях.

Мы просто должны быть уверены, что все дети живут в безопасности. Это наша ответственность — защищать самых ранимых членов нашего общества. Дети должны иметь права.

В августе 2008 года Блэк — психотерапевт и хозяйка частного детского приюта «Рузвельт-хаус» в округе Хардин (штат Техас) была направлена властями штата с инспекцией в семью Майкла и Пенни Декерт. Они в 2003 году усыновили троих детей из России — Алексея, Анастасию и Светлану Климовых. Блэк увидела, что дети неухоженные и явно боятся приемных родителей. Они не ходили в школу.

Женщина составила отчет о том, что дети подвергаются издевательствам. Однако расследование так и не было начато. Блэк за свой счет пыталась помочь старшему Алексею, которому в семье было хуже всего. В 2009 году дети сами обратились к ней за помощью. Она пыталась добиться справедливости по отношению к ним, однако власти сочли ее действия противозаконными. Блэк лишилась права на профессиональную деятельность.

Роман Мамонов
http://rus.ruvr.ru/2013_04_04/Diana-Bljek-Zastupivshis-za-rossijskih-detej-ja-poterjala-biznes-i-sberezhenija/

0

Автор публикации

не в сети 1 неделя

Kitaysa

Kitaysa 19
Комментарии: 166Публикации: 182Регистрация: 07-11-2012

2 thoughts on “«Заступившись за российских детей, я потеряла бизнес и сбережения»”

  1. Бедные дети! В России они никому не нужны, а за рубежом все чаще стали издеваться над ними. Всему виной пьянство, отсутствие цели у большинства людей. Люди не думают о будущем, живут сегоняшним днем. У большинства граждан пропала сила воли, стремление к чему либо.

    0
  2. Советская лажа. Пропагандистская ложь Путина — издыхающего Брежнева. Ипостась меркнет на глазах, снимите шляпу господа, мы присутствуем при агонии Пу — оттого пропаганда усилилась.
    Прочитайте лучше как в Верхней Пышме, под Екатеринбургом, детей положили в магазинный холодильник. И они заживо замёрзли меж пельменей! Какая страшная казнь!
    СМИ сообщают, что это были абсолютно здоровые новорождённые мальчики.
    А между тем, американцам не дают усыновлять советских детей, умирающих и бегущих из интернатов. Немного статистики; только за пять месяцев прошлого года в Свердловской области пропало более 100 детей!!!
    А захоронение под Нижним Тагилом, где были найдены около 20 убитых девочек?
    Так что не надо врать, в своём глазу бельма не замечая…

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

:bye: 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-)