Просмотрено - 47

Захар Прилепин: Их депрессия.

Наш колумнист считает, что будущее точно рискует кого-то из нас переехать катком

Мой товарищ, известный и невероятно талантливый музыкант — русский, взрослый, разумный — пишет мне, что у него депрессия.

— Отчего? — спрашиваю.

Он говорит: у меня исчезла вера в то, что страна моя будет жить по-человечески. Пишет, что в 90-е у него была огромная надежда, и эта надежда не погибала все «нулевые».

Он верил, что наша страна встала в общий хоровод со всеми остальными «цивилизованными странами», и хотя место её по-прежнему оставалось не самым завидным, однако жизнь тогда хотя бы имела краски: розовые, голубые, жёлтые, яркие, радужные.

И только сегодня он ощутил, что мы выгнаны из хоровода прочь. Что мы стали отбросами и ничтожеством мира, что выхода не предвидится. Нет, пишет он, вера, что, цитирую, «эволюция победит» осталась — но, огорчается он, «я боюсь, что не доживу до этого».

Какой парадокс.

Я и подобные мне — все мы жили 90-е и «нулевые» в ощущение распада почвы, в непрестанной тошноте. Мы почти потеряли надежду. Там были разноцветные краски — но всё это разноцветье выглядело так, будто кого-то вырвало нам под ноги.

Нас воротило от того хоровода, в который нас увлекли на правах бедного, глуповатого, начудившего и не раскаявшегося даже не родственника, а соседа.

Нам казалось, что этот тоскливый позор никогда не кончится. Мы никуда не собирались уезжать отсюда и знали, что будем жить здесь вопреки всему — просто нам выпала такая жизнь и другая могла не настать.

Чувство причастности к своему народу — «где он, к несчастью был» — спасало.

Совсем недавно у нас появились смутные надежды, что всё произошедшее за четверть века было не напрасно. Тысячи слов, которые мы прокричали на митингах, наше, против большинства и вопреки всему, юное брожение в 91-м и в 93-м, наши товарищи, убитые в Приднестровье и в Чечне, наши соратники, сидевшие во всех тюрьмах обновлённой России, наша площадь Революции, наша страсть к прошлому удивительной нашей Родины.

У нас появилась надежда.

А у них пропала.

Удивительно, но во всём остальном мы с этим музыкантом и с подобными ему — схожи. Нас радуют одни и те же книги, одни и те же фильмы, мы ходим на одни и те же выставки и любим одну и ту же музыку.

В своё время Синявский писал, что у него были только «стилистические разногласия» с Советской властью.

Нынче всё наоборот. С нашими оппонентами, живущими в своей иллюзорной, на наш вкус, «эволюции» — совпадения у нас только «стилистические».

Мы обладаем общим культурным кодом. Во всём остальном мы противоположны. Диаметрально!

Что им хорошо — нам смерть. Что нам радость — им депрессия.

«Я выйду в городе солнца, / Мне ноги лизнёт волна. / А ты возвращайся в свой Углич / И живи одна», — поёт мой товарищ.

Углич — наш дом, мы к нему привыкли. Уж не знаем, где ваш город солнца и кто вас там лизнёт.

…Только что встретил этого товарища на просторах Сети. Там вывесили новость о том, что РПЦ наградила главу КПРФ. Товарищ написал: энтропия абсурда зашкаливает.

Я вяло съязвил: венчание однополых людей в храме — тоже часть энтропии абсурда, или нет? Что он ответил, я не посмотрел.

Все эти разговоры идут по инерции. Нам не о чем объясняться. Так же могут пытаться договориться рыбы и пауки, кроты и дельфины.

У нас, да, общие песни — но разная страна.

Одни и те же любимые писатели — но иначе настроенные рецепторы.

Наш символ веры состоит из слов, отрицающих их символ веры.

Их наряды нам кажутся вывернутыми наизнанку, а их речь о самом главном — речью о самом вздорном.

Когда я писал «К нам едет Пересвет» — они читали: «К нам едет дикобраз».

Их депрессия — для нас только слабый повод пожать плечами. Они же нашу депрессию в упор не видели, а если видели — то вообще не понимали, о чём мы грустим: «радоваться надо».

Быть может, мы жили в одном прошлом, которое видели по-разному, но будущее точно рискует кого-то из нас переехать катком.

То, что придёт ещё позже, быть может, примирит нас — но это уже не будет иметь не малейшего значения.

В России живут сотни народов, и уживаются тысячу лет. Но в том смысле, о котором я говорю сейчас, у нас две расы.

Эти две расы — иной крови. Разного состава.

Когда мы выплываем — они тонут. Когда они кричат о помощи — мы не можем их спасти: нам кажется, что мы тащим их на поверхность, а они уверены, что топим. И наоборот: пока они нас спасали — мы едва не задохнулись.

Нам больше нечего обсуждать.

Я не хотел бы ещё раз говорить об этом. Я просто собираю рядом тех, кто думает так же, как мы, спасается так же, как мы и молится о том же — о чём молимся мы.

Вернуться бы в Углич — он и есть город солнца.

 

Источник>



 

Новороссия: здесь бродячие псы, «мирные» бомбежки и чеченцы в аэропорту

«Катались на самокате и закатились в Новороссию»

17 сентября. 23:15

Катались на самокате и случайно закатились в утреннюю улыбчивую Новороссию. Всем привет. Самое высокое небо и самое большое количество звёзд видно в Снежном возле блокпоста. Приезжайте проверить.

«В Луганске — все окна темные»

17 сентября. 23:25

Первое, что удивляет в Новороссии — огромное количество бездомных собак и кошек. Люди уехали, животина осталась и сторожит. Породистая такса в сотый раз лезет носом в высохшую коробку из-под «Активии». Чем ближе к Снежному — тем чаще попадаются контуженые собаки. Не слышат машины, задумчивы. Ополченцы говорят: зимой собаки начнут сбиваться в стаи и дичать.

Кошки, уже далеко от городов — в лесу — перебегают дороги. Охотятся в зелёнке. Пушистые, совсем недавно белые.

В Луганске проехали полгорода — ни одного жителя. Все окна тёмные. Разнообразные последствия бомбёжек. Потом вдруг встретили парня и девушку. Стоят на обочине и обнимаются. Впечатление, сложно поддающееся описанию: мёртвый город и эти двое, потерялись. Потом дорогу перешёл спокойный китаец. Китай далеко, некуда бежать. И, наконец, на выезде встретился дед, выгуливающий собаку на поводке. Этот дед с собакой… ну, вы понимаете. Собака, говорю, на поводке. Наверное, это самая счастливая собака в Новороссии. Очень спокойно себя ведёт. Показалось, что она ужасно горда этим поводком. И дедом.

 

«Перемирие не продолжалось ни одной минуты»

17 сентября. 23:35

Видел одну таможню, впечатление дикое. С одной стороны колонна — беженцы с Юго-Востока. Удивила семья: три баула и неожиданная удочка у женщины, матери семейства, на плече. В Россию на рыбалку, такой вот горький юмор.

И — с другой стороны сотня-другая машин беженцев, которые возвращаются обратно. Видимо, они пересмотрели российского телевидения с его рапортами о перемирии.

Первый же разговор с ополченцами, их слова: «Перемирие не продолжалось ни одной минуты. На Донецк падали бомбы позавчера, вчера и сегодня». Не считая всего остального, которого много и о котором позже.

Подогнали столько войск с той стороны фронта, что вопрос собственно один: эти все люди, что вернулись — что они будут делать через неделю — если?

 

«Ты реально Захар, который классик?»

17 сентября. 23:56

Дневное знакомство с ополченцами.

(Цитирую исключительно из чувства весёлой абсурдности ситуации, просьба понять верно).

— Ты реально Захар, который классик?
(отвечаю не я)

— Он, он.

— Ну чо, после войны пойдём в школу — прочитаем, — произносит глубоко бородатый человек, много старше меня, с прекрасным южно-русским говорком, вокруг него стоят такие же, в бородах или без бород, но все классически разбойничьего вида, улыбчивые и зубастые.

Всё это было очень смешно, правда.

«Ночной пейзаж за Луганском — апокалиптический вид»

18 сентября. 0:17

Ещё пара картинок на ночь.

По-моему, перед Луганском было поле сгоревших подсолнухов.

Никогда и нигде такого не увидишь.

Судя по дороге — стреляли из миномётов. В Луганске, как уже сообщено, внешне — никого. Может, кто-то есть, но в 7 вечера — пустота. Остановишься — и как оглушило. Слышали когда-нибудь безмолвный город?

Город, где вообще ни звука.

Это (дурное слово, но другого не помню сейчас) завораживает.

Даже ночью такого нет нигде, ни в одном городе известном мне.

Только редкие таксисты летают как бешеные. Они сейчас зарабатывают здесь больше всех.

Езда — не взирая на правила. Сразу вспомнился Грозный-96. Там мы тоже летали как сумасшедшие (город после семи простреливался насквозь) — и не было ни разу ни одной аварии. Я не видел за два месяца, по крайней мере.

Вместе с тем, оцените — сообщили, что в мёртвый Луганск завезли большую партию машин — мы мимо проезжали: кайен, хюндай. Стоят на улице дикие как те сиротливые коты, о которых ниже. «Видимо, застрахованы с нулевой франшизой» — предположили спутники. Типа: бомбёжка — и бабло твоё.

Ночной пейзаж за Луганском: убитая дорога и горит поле. Апокалиптический вид. Тьма вокруг — и поле горит.

«…надеюсь, это не корректировщик…» — сообщает водитель.

«Совсем недавно по этой дороге ездили не меньше 160 км в час — говорит. — Дорога простреливалась отовсюду и из чего попало».

Едем 140, перемирие же.

«Украинские срочники умоляют оставить их здесь»

18 сентября. 7:59

Идёт обмен пленными.

Рассказываю, что подслушал — говорили не мне, а при мне.

Украинские срочники и контрактники не хотят возвращаться назад, умоляют оставить здесь.

 

— Много?

— Да через одного!

— И что делаете?

— А чего делать? Меняем. Обмен же.

Дальше, спустя минут десять.

— Наши, которых вернули, все рвутся в бой поголовно. Над ними там издеваются как хотят.
(через минуту, после мрачных раздумий)

— …зато мы с ними нянчимся.

Ничего не комментирую, разговор записал дословно.

«На всех блокпостах стоят ополченцы»

18 сентября. 8:16

Вчера проехали несколько десятков блокпостов, едва не половину Новороссии.

На каждом останавливались.

Вот теперь слушаем внимательно.

На всех — я подчёркиваю: на всех блокпостах стоят ополченцы.

Во-первых, визуально отличить контрактника от, назовем так, партизана не сложно по многочисленным признакам. Во-вторых, там возраст выдаёт всё в половине случаев: там стоят отцы, а периодически — деды.

Ну и речь, конечно. Едва начинают говорить — сразу ясно, откуда люди родом. Все улыбчивые, мужики такие — аж светятся в темноте всеми глазами. «Как у вас тут, не шалят? — Шалят, шалят. — Ну, с Богом, ребята» («г» фрикативное — с «бохом» звучит).

Под донецким аэропортом есть чеченцы. Но они никакого отношения к ВС РФ не имеют, естественно.

 

 

Если увижу российскую армию — сообщу вам первым. А пока просьба из Москвы не рассказывать о том, кто тут есть. Хотя че вас просить…

Зато вот такой сказ ополченский вчерашний.
— Никого, кто мешал бы нам сейчас больше Москвы, нет в природе.

Новоросскую сторону жёстко принуждают (насколько могут) держать перемирие.

Украинскую, по ходу, не заставляет этого делать никто. Странно, что «самые лучшие люди в России» ни слова об этом не пишут. То есть, они из Москвы точно знают, что здесь российскими военными всё забито под завязку, а про то, что противоположная сторона ежедневно нарушает договорённости и бьёт по городам — они комментировать не могут.

«Доказательств нет».

В Донецке сегодня начали стрелять в 6.06. Минут пятнадцать назад закончили.

Чеченцы в донецком аэропорту говорят: ещё один нелепый двухсотый у нас — и мы, типа, ни за что не отвечаем.

18 сентября. 10:00

(новоросский невесёлый юморок)

На обочинах луганской трассы стоят сгоревшие легковушки.
«Последствия медленной езды», — сообщает наш водитель.

В каждой машине ехал человек. И не один.

Через пятьсот метров мы пробиваем колесо. Стоим посреди равнины голой, писаем на дорогу, потому что обочина может быть заминирована. Ну, то есть, она точно заминирована, но никто не знает где именно.

Остановилась ещё одна скоростная машина, полная весёлых вооружённых людей: «Вы чего, мужики, тут встали?»

Посмеялись вместе.

Запаска у нас была.

Ополченец: «А вот мост. Под ним мы прятались от „Градов”».

Мощный высокий мост наполовину обвалился, завалив одну полосу. Проезжаем в прогал.

«Характерно, что асфальт не потрескался» — отмечает водитель.

Тут же рождается слоган: «ЛУГАНСК-АВТОДОР: ПРОВЕРЕНО «ГРАДОМ».

 

0

Автор публикации

не в сети 1 месяц

Cub

Cub 4
Комментарии: 413Публикации: 194Регистрация: 07-11-2012

1 комментариев на “Захар Прилепин: Их депрессия.”

  1. Российский оппозиционер (один из организаторов «марша мира» в поддержку украинской власти) вместе с украинским летчиком, сбившим малайзийский «боинг», и уголовником из батальона «Айдар» попадают в 1942 год… — http://www.chitalnya.ru/work/1135376/

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

:bye: 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-)