Просмотрено - 63

Как Моня Бергман кинул Шевчука, присвоив себе взяток на $2 100 000 от фабрики по производству контрафактных сигарет. АУДИО.

27 декабря 2013 года Указом Президента ПМР № 615 от своей должности без объяснения причин был освобожден помощник Президента Приднестровской Молдавской Республики – Представитель Президента ПМР в Российской Федерации Михаил (Моня) Михайлович Бергман.

Что же на самом деле стоит за сухими строчками указа Президента?

Моня Бергман сыграл ключевую роль в организации победы Евгения Шевчука на выборах Президента ПМР в декабре 2011 года. Он обеспечил привлечение на сторону Шевчука немалого количества спонсоров, вложивших огромные суммы в его предвыборную кампанию. Победив на выборах, Шевчук в качестве благодарности назначил Бергмана своим спецпредставителем в Российской Федерации.

Но одной должностью сыт не будешь, и в качестве материального поощрения Моня был пристроен к высокодоходному теневому бизнесу (с долей в 25%) на фабрике по производству контрафактных сигарет, функционировавшей с 2012 года под вывеской «УкрДнестрГрупп». Кроме Бергмана в доле были Майя Парнас, Юрий Гервазюк, Владимир Розенгольц и Александр Пожарский.

За крышевание подпольного бизнеса вышеуказанные лица должны были платить лично Шевчуку по 25 долларов за каждый произведенный короб контрафактных сигарет.

Подробно подпольная деятельность сигаретной фабрики «УкрДнестрГрупп» неоднократно освещалась ранее на различных приднестровских форумах.

С момента начала работы фабрики и до декабря 2013 года В.Розенгольц и А.Пожарский передали через М.Бергмана для Евгения Шевчука сумму в 2 миллиона 100 тысяч долларов США. Однако, в силу своих личностных качеств и характера, Бергман присвоил эти деньги, посчитав, что эта сумма является дополнительной платой за все то, что он сделал для Шевчука.

Не получив от фабрики причитающуюся мзду, Шевчук в декабре 2013 года дал указание руководству ГТК ПМР под любым предлогом закрыть фабрику, определить количество произведенной контрафактной продукции и заставить Розенгольца и Пожарского заплатить причитающуюся ему сумму, из расчета 25 долларов США за 1 короб сигарет.

Действующий на тот момент Председатель ГТК ПМР Геннадий Кузьмичев перепоручил заняться этим начальнику Управления по борьбе с контрабандой (УБК) ГТК ПМР небезызвестному Сергею Манталуце.

Манталуца силами подчиненных остановил работу фабрики, выставил там охрану и потребовал от Розенгольца и Пожарского представить ему всю документацию с отчетом о работе фабрики, а также сервер, на котором записывалась вся информация о количестве и ассортименте выпущенной продукции. После этого, прямо в своем рабочем кабинете, Манталуца без стеснения заявил Розенгольцу и Пожарскому, что все проблемы фабрики могут быть моментально сняты, если последние передадут ему всю недополученную Президентом сумму в долларах США.

Розенгольц и Пожарский не могли понять причины наезда на фабрику, так как искренне считали, что оговоренные суммы мзды ими были уплачены Президенту с лихвой. На тот момент фабрика произвела 56 000 коробов сигарет, и фактически, сверх заключенных ранее договоренностей Шевчуку, была передана сумма из расчета не 25, а 37 долларов США за каждый короб произведенных контрафактных сигарет.

Для выяснения причин возникших неприятностей Розенгольц «пригласил» Бергмана в Одессу и назначил ему встречу в одном из ресторанов города. К тому времени Розенгольц уже понял, что переданные для Шевчука деньги Бергман попросту «скрысил», и намеревался убедить Моню зайти к Шевчуку и донести до него, что фабрика свои обязательства перед ним выполнила в полном объеме, и даже перевыполнила, передав для него 2 100 000 долларов, с целью снять все проблемы и обеспечить дальнейшее беспроблемное функционирование высокодоходного бизнеса.

На состоявшейся встрече Бергман начал юлить и попытался убедить Розенгольца в том, что все оговоренные деньги были им переданы по назначению, а проблемы у табачной фабрики возникли только лишь из-за того, что фабрика на все протяжении своей деятельности не заплатила никаких налогов в бюджет.

На что Розенгольц ответил, что для уплаты налогов Бергману была отдельно передана сумма в 500 000 долларов США. Однако, со слов Бергмана, Майя Парнас обнаружила, когда подняла бумаги, что фабрика официально не заплатила ни копейки налогов.

Чтобы придать незаконной деятельности по производству контрафактных сигарет «Мальборо» и «Регал» хотя бы видимость легальной, с 11 ноября 2013 года фабрика произвела около 100 коробов сигарет под своим брендом «Корона». Однако и за эти «легальные» сигареты налоги не были уплачены.

На доводы Бергмана о том, что причина «наезда» на фабрику якобы кроется в неуплате налогов, Розенгольц ответил, что он лично вместе с Пожарским был на встрече с Шевчуком. При этом Розенгольц был на встрече 5 минут, а Пожарский 10 минут. На этой встрече им подробно разъяснили, что Шевчук «срал на налоги», и для него важно лишь одно — получить оговоренную, предназначенную лично ему, сумму.

На встрече в ресторане Бергман упоминает о том, что произведенные на фабрике сигареты «Мальборо» и «Регал» вывозились с фабрики контрабандными путями в Украину и в Россию. Незаконный вывоз обеспечивал известный контрабандист Аслан, который платил заместителю командира южного погранотряда Владимиру Горожанкину за безопасный проход груза на территорию Украины.

При этом контрафактные «Мальборо», производились на фабрике «УкрДнестрГрупп» с уже наклеенной акцизной маркой Российской Федерации, и Аслан «перебрасывал» их через территорию Украины в Россию. Так под покровительством Президента ПМР наносился огромный экономический ущерб бюджету России, стране, являющейся гарантом мира и оказывающей всемерную помощь Приднестровью, в верности и преданности к которой неоднократно клялся Шевчук.

Вниманию читателей представляется аудио-запись (видео-запись с текстом) и стенограмма разговора Бергмана и Розенгольца, сделанная в одном из ресторанов Одессы, где достоверно подтверждается все изложенное выше:


Скачать аудио-запись.
Скачать видео с текстом.

Дополнительное видео на Vimeo.

Стенограмма разговора владельцев табачной фабрики ООО «УкрДнестрГрупп», расположенной в г.Тирасполь, гр-на Розенгольц В.И. и гр-на Бергмана М.М., выступавшего в качестве посредника между коммерсантами и президентом ПМР Шевчуком Е.В. при передаче денежных средств за крышевание подпольного производства сигарет, а также вывоза их с территории ПМР. Вывоз осуществлялся при покровительстве сотрудников таможни Кузьмичева Г.Ю. и Манталуца С.И. украинским контрабандистом Асланом.

Указанная встреча и разговор состоялись в ресторане «Александрия» г.Одесса.

М.Бергман рассказывает, что его долго досматривали на границе, несмотря на служебный паспорт. Участники делают заказ, после чего начинается разговор:

Бергман (Б): Объясни мне, почему ты не встретился?
Розенгольц (Р): Сейчас объясню…
Р: Не встретился я по одной причине…
Б: Во первых расскажи кто был? Ты был…
Р: Сейчас я все расскажу… Саша Пожарский позвонил своему другу в Киев…
Б: Угу.
Р: Тот: Как дела?.. То-се… у тебя там неприятности, у тебя была там беседа… короче не знаю, могу организовать… попадешь к министру или нет, но к Манталуце зайди.
Будет все нормально? — Нормально. Ну собрались вроде ехать туда, я с Вами переговорил. Саша рвался туда, говорит: меня пригласили, я хочу ехать туда… Короче, поехал он… Приехал он туда, зашел к нему (Манталуце)…
Здрасьте — (Манталуца) Здрасьте, что такое, слушаю Вас… Он (Саша): ну хотел спросить, мы работали нормально там, вроде как бы все хорошо: ничего не нарушали, нигде не попались, нигде не засветились, на границе нас нигде не приняли… Все как бы хорошо… И вдруг такое… Что, в чем вопрос?
Он (Манталуца) говорит: вопрос в том, что Вы там не выполняли свои обязательства, вот… Давайте сделаем так, Вы готовы… Там у Вас есть какие-то бумаги? Он (Саша) говорит: я не брал… Ну он (Манталуца) говорит: вот давайте, сейчас 10:00 часов, на 2 часа (14:00) доложите сколько Вы сделали, сколько товара, сколько Ваши затраты и сколько Вы изготовили?
Б: Угу.
Р: И приезжайте в 2 часа, положите все на стол, будем смотреть, а дальше будем разговаривать…
Б: Манталуца? Саше?
Р: Да… Саша звонит мне и говорит: ты можешь…
Б: Подожди, он еще сказал привести этот… компьютер?
Р: Сервер, сервер… Сервер это как бы база, где все данные со всех компьютеров, все стекалось туда… То есть то, что напечатали, то, что полгода велось, то есть оно все хранится там… Хранилище… Саша звонит, говорит: возьми что-то… Я говорю: зачем мне там что-то брать, если у меня в голове все есть… Мы недавно отчет делали, то-се… Я приезжаю, мы звоним, а он говорит: я не могу, я уже в Одессе в 2 часа…
Б: Кто в Одессе?
Р: Манталуца… Ну Саша сидел ждал меня в клубе этом…
Б: Сити-клаб…
Р: Мы сидим, в 2 часа набираем, а он говорит: я уехал… Куда? — В Одессу. Он говорит: ждите, я приеду в 5 часов… В 5 часов звонит: Вы где, там? — Там. (Манталуца): Ну ждите, я позвоню… И вот когда я с Вами разговаривал, мы еще сидели. Буквально через пять минут звонок — подъезжайте. Мы приехали в этот… туда, в таможню.
Б: В таможню?
Р: Да. Зашли, а он говорит: А где? Где сервер, где бумаги? Я говорю, что и так все помню. Мы рассчитывали, что мы пойдем общаться… А он говорит: я Вам сразу скажу, если Вы приехали без бумаг…
Б: Угу.
Р:… и не положите там сервер… (они понимают, что там все есть)… Даже если мы сервер забрали, мы сейчас поменять за 3-5 (дней), за неделю там, что-то… изменения внести мы не можем… Как бы нет там необходимости что-либо вносить. Он (Манталуца) говорит: пока Вы на стол не положите и не докажете, что Вы работали и там все показывали, а не левое… гешефт делали… то разговора не будет.
Б: Угу.
Р:
(Манталуца): Вы мне показываете, я доложу шефу, потом будет встреча с ним… Короче, Вы не платили все время… А говорили о том, что у Вас там проблемы, Вы должны работать… «ничего не заходило»… Поэтому вопрос: вопрос в том, что Вы ничего не заплатили, сколько Вы сделали?
Я говорю: по последним отчетам… который хранится там, а отчет у нас был на 20-е число, 44 000, плюс за конец ноября и за декабрь сделали 12… Итого 56 000 мы сделали.
Он (Манталуца) говорит: хорошо… какой договор был по этому? Ну я говорю: договор был 20, ну 25 там.
Б: Ты открыто говорил?
Р: Да, а он говорит: Вы можете показать бумаги, где Вы там рассчитались? Я говорю: я не могу, я с собой не брал, и второе: я не знаю, могу ли я это здесь говорить?
Он (Манталуца) говорит: знаете что… Вы тогда едьте, у нас разговора не получится… Если Вы хотите зайти туда, то принесите данные, отчитайтесь. Если нет, то заплатите сегодня то, что Вы должны заплатить… Вот… Я еще здесь…
Я вышел, звоню ребятам и говорю: что делать? Вот… Я, во-первых, бумаг не брал, ничего не брал, но с нами разговаривать не будут, пока мы не назовем… Он говорит: подождите, мы давали… тогда надо… Я говорю: давайте тогда так, я еду в Одессу, и готовлю их на завтра, будем принимать решение какое-то… То есть надо… Да, и он говорит: и подумайте сервер… То есть, если мы сервер даем, то все там есть. Понимаете?
Б: Угу.
Р: Ну мы вышли, и я говорю: там табак пропадет, вот… он стоит на границе, машина… Они говорят: как только, так сразу… Поэтому у нас сегодня замкнутый круг: мы не можем попасть к Кузьмичеву, потому что мы не покажем бумаги, не привезем сервер. Если мы привезем сервер — нам бумаги показывать не надо.
Б: Смотри ситуацию. Сейчас пошло вообще, блядь, с Кишинева… оттуда пошли разговоры, что Бергману давали деньги, чтоб платить за налоги. Но налоги — ни одной копейки не уплачено. Поэтому это он все, я же вижу, что это он все сталкивает лбами. Поэтому я завтра любой ценой, хочет не хочет, я все равно попаду к тому. Значит ничего они не возбуждают, сидит просто охрана. И никуда они не дают. Им просто взорвать эту обстановку нельзя… Но ситуация такая, сильный пошел разговор в Москве, блядь… Сейчас фамилию тебе назову… Начальник по Москве и по московской области… Степыгин… звонит мне: уже понимаешь, пошли разговоры, и очень серьезные… Вот это все вокруг, он не дает разбегаться вот это все… Я боюсь ситуацию, где он… Значит у нас там по налогам вообще ничего нет, чтоб ты знал. Вот это самое страшное. Вообще мы не платили никаких налогов, там чисто. Они взяли оттуда бумагу, она лежит у Кузьмичева.
Р: Мы заплатили 500… 480 000 налогов.
Б: Я тебе еще раз говорю — по налогам ничего нет.
Р: В смысле «ничего нет»? К нам претензий нет, или как?
Б: Нет, к нам конечно нет. За все время налогов нет. Копейки что-то сделали, ну вообще хуйню. Потому что Майя (Парнас) пошла, взяла бумаги. Там нихуя нет. Сегодня, что он делает? Он сегодня доказывает… Я же все время говорил, что мы налоги платим. Когда мы еще с лета говорили: налоги — это главное.
Р: Михаил Михалыч, можно я Вас перебью? Мы налоги могли платить с прибыли, в связи с тем мы платили…
Б: Подожди, нахуй мне эти разборы?
Р: Нет, Вы не поняли, мы налоги не могли платить, мы начали платить тогда, когда с 11 числа начали изготовлять короба (сигарет).
Б: Он его убеждает. Послушай, я вообще говорил, когда мне дали «Мальборо». Я приехал, когда мне дали это, я сказал: с 11 числа мы начинаем продавать по городу. И по налогам говорил, он же понимал, что мы продавали…
Р: Михал Михалыч, мы были всего у него 5 минут. Саша был 10 минут, мне дали понять, что они срали на налоги и все остальное. Вопрос: что мы продали 56, а у них данные еще меньше там, 40 000.
Б: Послушай меня, помнишь полгода назад, когда я тебе сказал, что они сделали бумагу с Интерпола, и я сказал, что это сделал он, и тот его пригнул…
Р: Михал Михалыч, у них другой вопрос: мы сделали по их данным 48 или 49 000, я сказал о том, что на самом деле там 56, из них 14 000 лежит на складе, не реализованных. У нас коробов 14 000 лежит не реализованных. Они говорят: сколько Вы денег заплатили по Вашей договоренности? Вот главный вопрос. Поэтому, сегодня, когда я позвонил по телефону нашему внутреннему и говорю ребята: то-то, то-то. Все в один голос говорят: так что нам скрывать, мы что скрысили? Если мы заплатили 2 миллиона, мы что кого-то обманули, или что? Так пусть там разбираются, и пусть Михал Михалыч приедет и пусть скажет там о том, что мы платили или не платили. И Первый скажет прекратить спрашивать нас, потому что мы заплатили.
Б: Послушай, у Первого сейчас нельзя ни по телефону спрашивать, он испугается. Нельзя. Он сейчас меня даже принимать не хочет. Пошел вот этот разговор…
Р: Хорошо, тогда нас могут послать нахуй, только потому, что мы не выполняли обязательства. Но мы же их выполняли…
Б: Ты помнишь, когда я тебе сказал: вот видишь я приехал, я ж не убегаю никуда.
Р: Нет-нет, я понимаю, я просто спрашиваю — что делать? Сегодня мы не говорим, сервер не отдаем. Потому что, сервер отдали — они сразу распечатки эти делают, оно все там. За каждый месяц отчеты там.
Б: Они хотят посмотреть там у Вас есть камеры… они искали сколько делали и чего…
Р: Да так там все есть, нас даже проверять не надо. Помнишь мы говорили. Аслан все докладывал, сколько он вывозил. Они все знают. Только у него меньше даже, чем мы сделали. Дальше, там написано табака сколько запущено. Если сегодня взять посчитать один к одному, мы же не могли ни одной тонны завезти «по-левому». Весь табак везли «по-правому», есть остаток на складе. Отминусовывается, получается 52 000, мы сделали 56.
Б: Там вот эта вот хуйня пошла, когда я брал эти 108 тонн… на списание, ты помнишь?
Р: Да
Б: Тогда мы договорились, пол куска… Потом вот эту хуйню захватили, и он на меня вот эту хуйню сейчас говорит: Бергман, блядь, списать хотел товар, чтобы забрать деньги.
Р: Чтобы что?
Б: Чтобы деньги забрать, 108 помнишь… и из-за этой хуйни все пошло. Блядь, он сейчас на меня прет блядь так, что еб твою мать, и я сейчас остался самый виноватый. Ты понимаешь, мне сейчас как доказать? Тот не хочет даже встречаться. Конечно, он же не станет сейчас в открытую встречаться, не скажет что, я вот так и так. Я сейчас приеду, завтра утром иду к нему и буду стоять ждать, а то что это за хуйня? Самое главное, что он не дает ни уголовку, не дают нихуя делать, нигде не это… вот это самое главное.
Р: Главное да, но тогда надо… или подходите к Первому… пусть или остановит это дело, или надо как-то… Вы ему скажите. Более того, Михаил Михалыч, вот Вы, я понимаю, вот Вы сейчас начнете опять возмущаться…
Б: Вот скажи, как вот сейчас… я хотел бы чтоб мы сели все: ты, Первый, я… ну это…
Р: Да, да, да…
Б: Это же блядь сразу… Он же меня сейчас предупредит и скажет, блядь… Если я скажу, что тебя взял… и заносил… ты представляшь, он же… ах Вы пидарасы, так и так… он же не хочет, блядь, чтобы это знали? А я? Мне ничего не остается как сделать это, потому что тут ситуация такая — Вы потеряли столько бабок… Вот как сейчас выйти из этого положения?
Р: Ну вот сейчас…
Б: Он сейчас меня сделал виноватым…
Р: Я понял, как тогда, посоветуйте, как выйти из положения? Мне, получается так, или сегодня надо сказать, мол, 56 сделали и не платили ничего, давайте мы Вам сейчас опять заплатим по 25 за короб? Ну маразм.
Б: Хуйня блядь.
Р: Маразм. Значит, что получилось сегодня? Если взять сумму, которую мы отдали, разделить ее на количество изготовленного — 56, то есть 2 100 000 разделить на 56…
Б: Хорошо, чего ты не задал такой вопрос: два года уже мы там допустим… и не разу таможня, блядь, не проверяла, ни разу не это… ему команда была чтоб таможня не проверяла…
Р: Михалыч, я понимаю.
Б: Он же за это зацепился, за то, что он, блядь, пришел, и когда мне это сказал: что они, блядь, непроверяемые? Я сразу это понял, что это его разговоры. Должны же каждые две недели проверять, это ж ответхранение или как называется.
Р: Михал Михалыч…
Б: Ну табак Вы взяли, не заплатили в таможню…
Р: Да я понял, я ж еще раз говорю, что сегодня надо сказать: или мы не платили, или сказать, что мы платили…
Б: Не, ну ты что считаешь, что я не платил?
Р: Михаил Михалыч, я о другом. Кто-то должен сказать тому, кто спрашивает, чтобы он или не спрашивал, или сказал, что они рассчитались по сегодняшний день…
Б: Послушай вот он сказал мне, а я вот все равно приехал. Я не убегаю никуда.
Р: Я понял, я понял. Вот Вы сами подумайте как сделать…
Б: Потому что… что он хочет? Ну первое: вот ты видишь, говорит, что Киев непричем, правильно?
Р: Да.
Б: Сегодня у меня вообще другая информация. Кишинев, это уже сто процентов, потому что я сегодня разговаривал с людьми, они мне сами позвонили. А говорю: а чего мне? Ребята, а я какое отношение имею? Я вообще к ним никакого отношения не имею.
(Они говорят): Ну как, а чем там дело заканчивается?
Я вижу что все, блядь, пошло… Нам надо сейчас выйти из этого положения очень грамотно. Понимаешь? Это первое. То, что мы разберемся — проблем нет, он что хочет? Он сейчас хочет натравить нас, чтоб мы все переругались, и все пошло дальше, это уже все видно. Мы уже начали это — ругаться. Вот тебе зачем надо было говорить Валере за столом, что я сказал Майе…?
Р: Я сказал?
Б: Ну да, Валера поставил мне сегодня в упрек, я говорю это при Вове.
Р: Михал Михалыч, я даю слово… Я…
Б: Во-первых, он сказал мне.
Р: Что?
Б: Валера сказал мне… Сережа поставил мне в упрек, что у меня лежало на столе, про 25%… У меня, блядь, было вот это вот… хуйня, что я, блядь, из-за этих 25 процентов ебнул фабрику. Валера мне сегодня в упрек поставил.
Р: Ну я ж не знаю, что Вам Валера сказал. Я ему сказал то, что было на самом деле…
Б: Нет, послушай меня. А зачем ты сказал Валере, что ты меня выгонишь? А зачем ты сказал…
Р: Я сказал?
Б: Нет, а зачем ты про Вову сказал то, то… Я говорю: послушай, разговор был совсем по-другому. И после того, как я узнал, что у тебя 25 процентов, я и сказал: как так получилось?
Р: Да, да. Я так и сказал. Вова, по другому было?
Б: Послушай, но это было вот сейчас, и через два дня нас накрыли…
Р: Да, да.
Б: Я улетел на следующий день, вспомни.
Р: Михал Михалыч, я всем еще раз говорю, и Вам сказал: меня удивляет, почему получилось, что мы с Вами поговорили и Вы улетели в субботу, мы в пятницу с Вами разговаривали и Вы сказали: дайте срочно фамилию, мы оформляем туда-то, пока Вы летели, там передали деньги… то есть то, что должны были…
Б: Конечно.
Р: Да, и получается через два дня, как Первый получил деньги, получается нас ебнули. Это не по-офицерски…
Б: А теперь я тебе скажу ситуацию…
Р: Да.
Б: Он поставил, если ты помнишь, я тебе уже говорил… Он поставил, сколько там… 20 дней назад, помнишь машины?
Р: Да.
Б:… ГАИшные, эти следить… и звонит Боря (Пичугин) и говорит: Вы не понимаете! Я говорю: да хуй с ним, пускай смотрят. Он: Вы не понимаете… Боря тогда почувствовал сразу. Ты не знаешь этой ситуации. И дает мне номера 034 и 043 ГАИ. Это когда он (Кузьмичев) тогда стал министром, дает ГАИ… одна машина — служба безопасности их, ГТК. Я тут же, блядь, набираю телефон… А нет, он говорит: они три дня уже, мы не можем работать. Ваня выехал туда один раз, потом второй раз, а они прячутся там, где железная дорога… они оттуда закрыли и отсюда. Он говорит: это ж просто так не делается… Сейчас они точно так же сделали. Я ему звоню: так и так…
Третье лицо: это свежее еще никто не пил.
Б: Он, кроме того там приебался еще к одной машине там, моей. Он вызывает Манталуцу, потому что того не было, он был в Киеве оказывается. Вызывает Манталуцу и вызывает еще этого, как его, Лобанова… начальника… и говорит: уберите, блядь, чтоб я не видел, что за хуйня? Через пять минут все убрали. Вы, говорит, работайте туда-сюда, все идет нормально… и тут раз идет по этому… Кто-то за этим стоит… Мы сегодня перетерли… почему? Потому, что налогов нет. Он сегодня выступает, сегодня дает пресс-конференцию, и говорит, то, что мне сказал уже: у нас неприкасаемых нет! Мы все, блядь, понимаешь сразу блядь… Поэтому понимаешь сейчас, вот эти разборки наши… Манталуца… я понимаю их. Они хотят сейчас сделать: ребята Вы не платили, Вы это… помнишь как я предвидел это?
Р: Ну хорошо, я понимаю, а что делать?
Б: Я готов сесть, поэтому я приехал, я завтра иду к нему.
Р: Мы рассуждаем, надо что или… не называя суммы, должен там сказать, что они рассчитались по договорам… А теперь там, Вы идите делайте, там разбирайтесь по налогам. Или, я не понимаю тогда, если он не подтвердит что…
Б: Хорошо, давай по-другому скажем. Если мы, допустим, обманули, не платили туда-сюда, зачем тебе нужен сервер со всеми делами? Вот ему, зачем?
Р: Сервер — это полностью все от прихода, учета одной палочки (сигареты), то есть, во-первых, сразу понятно, что зашло всего, сколько на учете было и сколько изготовлено.
Б: Да.
Р: Это раз, и второе — это месячные отчеты.
Б: Послушай, если мы этим делом не занимаемся, и ты отдаешь этот сервер, значит, ты за это все время не платил такие налоги. Вы охуели блядь? Сервер…
Р: Эээ, Михал Михалыч, мы не могли платить налоги, Вы сами понимаете, что мы могли платить только с 11 ноября.
Б: Да я понимаю это все.
Р: Ну а как тогда по-другому?
Б: Подожди, а ты считаешь что надо сервер отдать?
Р: Нет. Я просто говорю, надо чтобы Первый, если он знает и верит Вам, что…
Б: Он не хочет разговаривать.
Р: Хорошо. Зачем тогда… у нас тогда ни гарантий, ничего нет. И мы сейчас пострадали только из за того, что кто-то не сдержит слово. Ну хорошо, что делать тогда? Что, платить второй раз или что?
Б: Это хуйня.
Р: Во-первых хуйня, мы никогда это не заплатим. Сейчас умножьте эту сумму и получится черт знает что. Более того, договаривались там по 25 а заплатили по 37, если разобраться. Если взять 2 100 000 разделить на 56 000 то получается 37 долларов с короба.
Б: Ты понимаешь, он сейчас говорит, он набрал это уговорил его, я понимаю эту ситуацию. Ладно, давай мы дождемся утром, я думаю к 10 утра попаду, потому что я прямо туда подъеду. А потом уже поговорим.
Р: Мы машину даем.
Б: Нет, меня кто-то довезет, у меня есть машина.
Третье лицо: Микроавтобус до границы довезет.
Р: А чего до границы?
Третье лицо: А до дома, я думал что у Вас машина на границе.
Р: До дома. Он имел в виду… он же ездит…
Б: А завтра… Вы меня тогда ждете, или я приезжаю сюда, или Вы приезжаете туда… А ты мне скажи: эти два человека там сидят, они просто не допускают никого. Но уже пошел слух такой, что это неправда, потому что сегодня мне Москва говорит, что вывезли все на склад. Я говорю: ребята туда никто не заходил. Надо всем говорить, что ничего не было, ты меня понял?
Р: Да я понимаю, мы и наоборот и не говорим…
Б: Потому что, смотри, он дал команду разгрузить фуры, это был блеф — никакие фуры не разгрузили. Он дал команду отвезти на склад, но ни одну хуйню на таможенный склад не вывозили. Там сидит охрана… Я не знаю, Ваша охрана есть там или нет… Они убрали Вашу охрану?
Р: Не у нас на улице охрана, а те сидят внутри.
Б: Ваша охрана не могла не видеть, что не вывозили ничего оттуда.
Р: Ничего не вывозили оттуда.
Б: Я ж тебе говорю, блядь… он дал команду вывезти на таможенный склад. Это все говорят, что он дал команду…
Р: Не-не, я не говорю.
Б: Все говорят, а я говорю ничего там не вывезено. Все на месте, я правильно говорю?
Р: Нет, да там 5 дней все надо вывозить.
Третье лицо: Не не 5, а 15.
Р: 15, да.
Б: Поэтому акция спланированная. Они подождали. Точно такая же акция была: они забрали масло с сыр-завода в Рыбнице, я тебе говорил. Точно такая же. Как только зашло 11 контейнеров, он уже встал… раньше зашло, чуть раньше, он еще не оперился, потому что… сейчас тот напуганный боится, блядь, что будет так и так. Киев не понимает кто за этим стоит. Но ты мне можешь сказать, тебе с Киева позвонили и говорят, что?
Р: Мне из Киева позвонили и сказали, что проблема есть из-за… но как эти говорят что проблема из-за…
Б: Проблема из за меня, Киев тебе сказал.
Р: Но сказали, что Бергман договорился, но это ясно, что это свистешь, потому что… Сказали, что дал инструкции по тому, как Вас оттуда оттеснить. Я даже не хочу сейчас об этом говорить, я сейчас говорю о другом. Как нам дали понять: что, пока мы не заплатим за то количество, которое мы выпустили, или не докажем что уплатили — у нас будут проблемы, вот и все. Поэтому, Первый должен остановить сказать или не сказать.
Б: Все послушай, меня ждете, ждете до завтра, блядь, пока я завтра не это… Сейчас у меня будет разговор один на один, потом с ним.
Р: Я понял, и чтобы напоследок… Валера знает, я приехал и сказал, что я приехал к Вам и поздравил Вас от всех, передал… и стал вопрос: сколько у него процентов? Я говорил, было же так? Было… Взял устав…
Б: Все закрыли этот разговор. Тему закрыли. Понимаешь, вот сейчас что получится… один на другого. Они хотят меня убрать, чтобы я стал виноватым. Тот ничего, естественно, не знает. А тут получилось так: ты нам не принесешь, не приходишь, ага. Че ты? Давай сядем и никаких проблем не будет. Но этот не хочет чтобы, ты понимаешь, шел разговор. Я ничего не знаю, потому что тут, те… я понимаю эту ситуацию. Не понимаю то, что это сделал Кузьмичев… Но по чьей-то команде.
Р: Михал Михалыч, я вот честно Вам скажу, я понимаю… но наша жопа ближе к нам, да?
Б: Да.
Р: Я просто по себе сужу или по нас сужу, что мы все, что оговорили, сделали. А теперь нас ставят там…
Б: И никаких проблем.
Р: Вот говорят заплатите еще раз и…
Б: Ставят… он все время говорит, что тот, тот не хочет, что именно им… они понимают, что он нихуя не платил, что он все время… но это было дело их. Вы же платили Аслану.
Р: За что? За перевозку? Ну конечно.
Б: Конечно. Ну так вам то что? Тот дал команду никаких проблем.
Р: У нас никто, кроме Аслана, не возил… кроме, первый был, Дима… Дима…
Третье лицо: Сережа
Р: А потом Вы сказали, ну когда закрыли… либо Сережа. А потом Вы сказали: к Манталуце идите, он даст человека. Дали Аслана, мы с ним… Больше мы ни с кем.
Б: Но так они мне сказали. А теперь ты мне скажи, все было нормально, никаких проблем. Но тогда, помнишь, когда с Кузьмичевым? Вот он подождал, блядь. Просто сейчас мы не найдем концы: они на меня, я на них. Ну что дальше? Нам надо выход с этого положения.
Р: Все зависит только от Первого, если он подтвердит и скажет Кузьмичеву…
Б: Он не хочет встречаться, блядь, я тебе сказал.
Р: Но, а как получается… Тогда он скажет том…
Б: Если я тебе говорю, завтра я буду.
Р: Хорошо, хорошо.
Б: Я ж тебе сказал: завтра Вы ждете… жалко что ты…
Р: Что? Я же говорил, что он это…
Б: Жалко что ты с ним не встретился. Вот это жалко. Хорошо, зачем надо было ждать? Теперь такая хуйня: Манталуца говорит что поехал в Одессу, так надо было встречаться в Одессе.
Р: Саша Пожарский, у него был в пол десятого в десять… пока там долго ехал…
Б: Зачем тебе надо было ехать туда? Встретились бы в Одессе.
Р: А откуда знали, что он поехал в Одессу?
Б: Ну ты мне говоришь, что позвонил и говорит: «слушай, я в Одессе»…
Р: Послушайте, он встретился в 10 часов, и говорит: у Вас есть что то? Он говорит: нет, везите в два часа, Вы взяли данные? Саша мне звонит…
Б: Он Боре сказал: не привезете сервер, блядь… Боря говорит: я какое отношение к этому имею? Мы знаем кто имеет к этому отношение.
Р: Михал Михалыч, в два часа позвонили, он говорит: сложились обстоятельства, я в Одессе. Мы туда приедем? Нет, говорит, ждите я буду в пять часов, приеду и сам позвоню.
Б: Значит я разговаривал сегодня с начальником Следственного комитета. Втихаря, с другого телефона. Спрашиваю — тебе задачу какую-то ставили? Говорит нет. Но уже шум идет такой, блядь… Но шум уже знаешь какой? Поэтому я Вас предупреждаю: ничего нет, Вы что, ребята, никаких проблем. Шоу-маски были туда зашли, то, то… Они что хотели сделать? Они хотели Вас поймать, когда Вы будете вывозить. Та машина, которая снимала, он поставил ей задачу и когда они ехали за автобусом, все разъезжались… Они ждали… почему он оставил машину? Он хотел поймать на контрабанде. И эту хуйню, сделать ничего не могут. Сейчас они хотят только наглым способом забрать еще и денег, что один ушел в сторону, другой: давайте покажите. Третий: давайте сейчас напишите. Понимаете? И он понимает, что сегодня это все зависит от этого…
Р: Только от Первого.
Б: Да, бля, некрасиво.
Р: Вот посмотрите, если сервер не давать, значит мы что то скрываем, да?
Б: Давай отдадим сервер.
Р: Нет-нет, послушайте, если, мы на самом деле ничего не скрываем, потому что количество и оплата, платежи, и получение сырья — все есть, и оно у нас все в учете.
Б: Там одно но, вот я дурак за эти 108 тонн… Он сейчас этим воспользовался… понимаешь? И показал меня, что я хотел присвоить… я не хотел, еще же никуда не лез, потому что он сказал: мы разобьем по 40. Я сколько 108 или 128.
Р: Нет 100… 82…
Б: У меня ж все записано.
Р: Нет, 82 тонны.
Третье лицо: 82 или 88, да.
Р: Да, не я ж точно Вам говорю.
Б: Ну бумага есть.
Р: Нет, но я Вам точно говорю, более того, они ж лежат там на складе.
Б: Та нет, есть там записано, ну неважно. Я помню, что я говорил вот эту цифру за 100.
Р: Михал Михалыч, у нас лежит в ангарах… табак, который с жуками…
Б: Неважно, пускай будет 50, когда мы договаривались…
Р: Пускай будет 50.
Б: Когда мы договаривались, мне Валера говорит… А я говорю: а кто их будет весить? Давай договоримся так, что был ветер… Ну ты помнишь тот разговор. Боря сказал нет, этого нельзя сделать, потому что лучше так и так. Да. Мы перенесли, чтоб сделать 20 потом те же 20, потом те же 20.
Р: Я понял, Михал Михалыч смотрите. Почему как бы встал этот вопрос? Смотрите, в связи с тем, что мы начали делать с ноября месяца, но я имею виду официально «Корону», но пол года назад…
Б: Про «Корону» забудьте, ее нигде нет.
Р: Но послушайте секунду, но, «Регал» и все остальное начали делать 8 месяцев назад. У нас на момент начала выпуска «Короны» остался недостаток по табаку, понимаете? Недостаток и плюс действительно 22 или 32 тонны испорченного табака мы подали на списание. То есть на самом деле…
Б: Послушай меня, а не легче сейчас сказать, что они сейчас второй месяц нихуя не могут делать, потому что они не везут? Поэтому они вот эту вот хуйню… Самое главное непорядочно друг к другу. Ну ладно. Не будем сейчас говорить об этом, давай завтра дождемся. Ждешь моего звонка и вперед.
Р: Хорошо.
Б: Так тот поставил тебе условие, что пока ты не везешь?
Р: Не буду, пока мы не несем… Рустам, рассчитайся там…
Б: Это что такое?
Третье лицо и Р: Вип, это Вип.
Б: Я же тут не был никогда.

… Встали из-за стола…

Б: Все ждут взрыва… я завтра ему это скажу: ты что делаешь, блядь? Ну будет взрыв, блядь.
Р: Сейчас же еще никто не знает, а когда будет взрыв, тогда все узнают. Он больше пострадает тогда, когда все узнают. Правильно?.. Сейчас пока все спокойно все хорошо. Если сейчас будет, то получается, что под его предводительством все это творилось.
Б: Вот это что, вот же пацан бежит.
Р: Не-не-не, у него просто паспорт просто молдавский.
Б: Угу, так он молдаванин, блядь?
Р: Не знаю. Он ездит.
Б: Я сейчас еще кое-кого подключил из таких из серьезных людей, которые… Ну этот сильно испугался, понимаешь, я ничего, я не это… Я хуею бля. Как только вышло вот это в интернете, но там же нас не было.
Р: Да, не было. Я просто знаю что есть вертикаль власти единоначалие. Если я скажу…
Б: Да есть. Есть одна ситуация, это Горожанкин. Когда он тогда въебал и сказал уберет, они все время шушукались. Каждую субботу-воскресенье они с ним.
Р: Ну я понял.
Б: Да кто с кем был, и что делает, блядь… А ты скажи, Вы Горожанкину не платили, да?
Р: Ему Аслан платил.
Б: И Вы вообще причем здесь?
Р: Аслан и с теми, и с теми решал вопрос. Мы вообще как бы там… и вопросов нам никто не задавал.
Б: А за что же он тогда так, почему же он тогда так накинулся на меня, вот непонятно. Но это тот, блядь, это ясно, теперь ясно. Но с Киевом мне непонятна вообще ситуация, какое Киеву вообще дело, блядь?
Р: Не знаю, завтра будет человек… что-то узнаю.
Б: А тот другого ничего и не мог сказать, я таки понял, и не хочет встречаться Кузьмичев, пока не будет сервера.
Р: Или данные, но им данные мы можем написать, а сервер нужен, чтобы это увидеть. Там получается на сервере полностью два года как…
Б: Давай мы с тобой договоримся так. Написать можно без печати и это нормально, но нельзя сейчас давать в руки то, что нельзя давать. Если вдруг ситуация может выйти из под контроля, то что тогда делать, блядь? Вдруг вот так голова… ну поубиваем друг друга, ну и хуй с ним. А когда выйдет эта ситуация и перейдет туда, и он для того, чтобы спасти себя это делает… это будет совсем другое. Ты согласен? Сейчас надо действовать, мне надо завтра так переговорить…
Р: Мы на связи.
Б: Пожалуйста, жди меня, я прошу.
Р: Давайте, пока.
Б: Смотри я сразу после разговора, сразу сюда.
Р: Хорошо.

Машина с Бергманом уезжает. Конец записи…

P.S.

Не получив обещанную мзду за крышевание преступного бизнеса, Шевчук уволил Бергмана с должности представителя ПМР в Российской Федерации и отлучил его, Розенгольца, Пожарского и Пичугина от кормушки в бизнесе по производству контрафактных сигарет.

Но, как известно, свято место пусто не бывает. Фабрика по производству сигарет по-прежнему функционирует. Однако место выбывших персонажей заняли Алексей Васейко, зять Юрия Гервазюка — Владимир Григоровский («кличка Грэгор»), сам Юрий Гервазюк и Майя Парнас.

О деятельности подпольной фабрики по производству сигарет известно почти всем жителям Приднестровья.

При этом сам Васейко неоднократно, в присутствии множества людей заявлял, что лично он уже устал таскать деньги Шевчуку, который забирает себе почти весь доход от деятельности фабрики.

Ну что ж, такой в итоге получился порядок.

 

Источник: Открытый форум ПМР

0

Автор публикации

не в сети 3 года

Motorola

Motorola 0
Комментарии: 0Публикации: 13Регистрация: 24-10-2014

1 комментариев на “Как Моня Бергман кинул Шевчука, присвоив себе взяток на $2 100 000 от фабрики по производству контрафактных сигарет. АУДИО.”

  1. **Моня — казнокрадство, кидалово, ложь, всю жизнь, даже генерал липовый, да ещё и в крови испачкан.
    ***Шева — кидальщик по убеждению, мелкий воришка по сути. Всю жизнь.
    ***Гервазюк — кидальшик и вор. Всю жизнь
    ***Кузьмичёв — вор, ещё и в наркоторговле испачкан. Альфонс к тому же.
    ***********…..
    Ну и так далее далее далее…
    как говорится: без комментариев. Хорошо бы всех чохом на параходе князя Гвидона, в коммандировку отправить…

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

:bye: 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-)